Уроки юродства — укор панка

..Кажется у нас, православных, развивается «комплекс старшего брата» из притчи о блудном сыне. Мы считаем себя преемниками Святой Руси. Мы гоним возвращающихся из мрака безбожия. Мы осуждаем мятущихся. Мы проклинаем тех, кто в глубине отчаяния, кто еще питается свиными рожками.

Не так? Посмотрим...

«Пасха — а — а, я достану из серванта банку на три литра;

Пасха — а-а, я покрашу яйца, хоть их в брюках и не видно».

Из того, что поет человек, можно безошибочно догадаться о его состоянии. Группа «Сектор Газа» находится на устойчивом плаву добрый десяток лет. Все больные темы, о которых говорят или думают, получили своеобразное освещение в творчестве этой группы. Люди покупали кассеты, значит, хотели это услышать. Характерной особенностью стиля группы является «стеб» — то есть безотказный прием эпатажа, демонстративного нарушения общественных приличий. Хотя использование мата и не является редкостью в современных произведениях искусства, «Сектор Газа» является застрельщиком и рекордсменом ненормированной лексической коммуникации.

Песня «Пасха» с диска «Колхозный панк» — единственная, отражающая религиозную тематику в творчестве группы. В ней нет брани, но шар-жированно-приблатненный стиль остается узнаваемым. Перезвон церковных колоколов переходит в жесткий гитарный ритмический рисунок, на фоне которого разухабистый голос надрывается:

«Пасха — а — а, сяду я в свою машину марки «орленок»,

Пасха — а, — а, память всех родных я чтить привык с пеленок.»

Гнусная, мерзкая, хульная песня. Слушая, испытываешь брезгливость. Впрочем именно к этому и стремится группа, но важно другое. Нельзя отказать автору (Ю. Хой) в умении уловить настроение, или, как принято говорить, менталитет. Скупым штрихом высвечено беспросветное убожество, плоскостной пошлый юмор, обозленность.

Воскресение Христово для героя песни лишь повод Зля вскрытия банки с самогоном. И после этого он отправляется на кладбище:

«Выйду с самогоном весной

На цветущий погост,

В память всех родных произнесу я тост.

Пусть волком смотрит на меня

В уматину пьяный жандарм.

Я сам выпью и родным поставлю,

А ему и грамма не дам».

Единственная светлая деталь — цветущий погост, В этом можно усмотреть известную символичность. Для очень многих церковная духовность исчерпывается обязательством по отношению к мертвым. Люди приходят в храм не молиться, а поставить свечку или написать записку о поминании. Так вот стоит ли «на зеркало пенять, коли рожа крива»? И не может ли «стеб» группы оказаться полезным, хотя бы в осознании степени нашего падения, подобно тому, как издавна юродивые обличали заносчивых? Может быть панк — это промыслителъная форма юродства нашего времени?

С. А. Белорусов. «Православное слово» (газета Нижегородской Епархиии)

This entry was posted in «Сектор Газа» глазами близких. Bookmark the permalink.

Comments are closed.